Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Много многознаек не имеют разума. Надо стремиться не к многознанию, а к многомыслию.

Демокрит

Кюнг, Гвидо. Брентано, Гуссерль и Ингарден об оценивающих актах и познании ценностей

Автор: Гвидо Кюнг

ГВИДО КЮНГ

Брентано, Гуссерль и Ингарден об оценивающих актах и познании ценностей

0.1. Брентановские исследования ментальных феноменов образуют исходный пункт всех позднейших исследований в рамках феноменологической традиции. Часто забывают, что Брентано принадлежит не только заслуга введения интенциональности как основной темы в современную философскую дискуссию, но и заслуга формулировки фундаментальных различений, решающих для классификации различных видов феноменов. Впоследствии эти различения были переняты, преобразованы и, прежде всего, далее дифференцированы и усложнены. Поэтому для понимания позднейших систем является большим подспорьем рассмотрение их на фоне более ранней и экономной системы Брентано.
Это относится также к философии ценностей. Брентано развил оригинальную концепцию оценивающих переживаний, которая, в особенности в его поздней философии, достигла образцово ясной и четкой формы (1). Ее изучение помогает лучше понимать позднейшую феноменологическую философию ценностей, а также имеет значение для сравнения феноменологической философии ценностей с этическим интуитивизмом Дж. Мура (2). Однако в данной статье я ограничусь сравнением взглядов на оценивающие акты и познание ценностей позднего Брентано с соответствующими воззрениями Гуссерля и Ингардена (3). При этом я смогу изложить не все аспекты философии ценностей, за скобками, в частности, останется вся тематика актов предпочтения, т. е. актов, в которых некая вещь оценивается выше по отношению к другой вещи и которые играют важную роль у Брентано.
0.2. Имеет ли в принципе смысл для феноменолога говорить о ценностях вообще? Ингарден, например, открыто предостерегает от поспешных обобщений и подчеркивает, что вначале мы должны тщательно и подробно исследовать наши переживания многих различных видов ценностей (4). Об осторожности напоминает к тому же тот факт, что Брентано и Гуссерль писали преимущественно об этических ценностях, Ингарден же, прежде всего, об эстетических (5).
В действительности я не собираюсь упрощать вещи. Я прекрасно понимаю, что существует большое различие между разными видами ценностей, я также буду настоятельно подчеркивать философски важные различия во взглядах Брентано, Гуссерля и Ингардена. Но мне, все же, кажется важным несмотря на всю неодинаковость, видеть основополагающее различение между оценивающим переживанием и познанием ценностей, которое принимается не только Брентано, но и Гуссерлем и Ингарденом в отношении как этических, так и эстетических ценностей. Это различение и будет занимать нас в дальнейшем.

1. Брентановское различение суждений и движений души

Брентано, как известно, разделил в своей "Психологии с эмпирической точки зрения" (1874) все психические феномены на три основных класса, а именно: на представления, суждения и душевные переживания [Gem tsbewegungen] (душевная деятельность, акты любви и ненависти). Суждения выходят за рамки представлений в том отношении, что в них утверждается или отрицается существование представляемого предмета, а душевные переживания, в свою очередь, выходят за рамки суждений в том отношении, что в них занимается негативная или позитивная позиция по поводу представленной вещи, принимается позитивная или негативная оценка.
Важно однако зафиксировать, что терминология Брентано это техническая терминология, отличающаяся от обычного языка. Каждый из трех классов заключает в себе как акты чувственного опыта, так и акты рациональной сферы. Так, брентановский класс "суждений" заключает в себе не только суждения в обычном смысле, но также восприятия. А душевные переживания (акты любви и ненависти) простираются от просто чувственной расположенности или нерасположенности к чему" то, охватывая инстинктивные чувства любви и ненависти, до актов чисто рационального одобрения или желания и, соответственно неодобрения или нежелания этого. Таким образом, если мы будем в дальнейшем говорить о " душевных переживаниях" или о " любви" и " ненависти" , то нужно постоянно помнить о том, что формула " Я люблю 'а'" описывает лишь то, что я осуществляю акт, который содержит " про" установку" [Pro" Einstellung] относительно 'а', и то, что " Я ненавижу 'а'" описывает только, что я осуществляю акт, который содержит относительно 'а' негативную установку (Contra" Einstellung).
1.2. Я хотел бы теперь поговорить о четырех тезисах, которые Брентано отстаивает, ссылаясь на свое различение суждений и душевных переживаний.
(1) Душевные переживания не есть суждения.
(2) Существует все же знаменательная аналогия между душевными переживаниями и суждениями. И те, и другие не только могут быть позитивными или негативными, но также правильными или неправильными, и те и другие могут быть очевидными или неочевидными.
(3) Также как и все другие акты душевные переживания имеют своими объектами вещи (или личности), а не ценности (или вещи на основе их ценностей) (6).
(4) Несмотря на то, что душевные переживания не есть суждения и не имеют своими объектами ценности, они могут быть исходным пунктом для суждений и, в особенности, для ценностных суждений.
Последние три тезиса нуждаются в некоторых пояснениях.
К (2): Брентано полагает, что душевные переживания, также как и суждения должны быть объективными, то есть они должны согласовываться (соизмеряться) со своими объектами. Суждение должно быть соответствующим своему объекту, то есть быть истинным, и душевное переживание также должно соответствовать своему объекту. Он полагает кроме того, что в оптимальных случаях очевидных суждений и очевидных душевных переживаний это соответствие следует с рациональной необходимостью. Также, как в очевидном суждении не может отрицаться существование действительно существующей вещи (или утверждаться существование действительно несуществующей), точно также в редких случаях очевидных душевных переживаний определенные вещи любят с необходимостью на основании того, что они есть или ненавидят с необходимостью определенные вещи на основании того, что они есть (7). С помощью очевидности может даже определяться соответственность (правильность) акта: некто судит правильно (т. е. истинно [warheitsgemess]) именно тогда, когда он утврждает (или отрицает) нечто, что каждый, с очевидностью судящий, утверждал (или отрицал) бы; и каждый любит (или ненавидит) правильно тогда, когда он любит (или ненавидит) нечто, что каждый, с очевидностью любящий, любил (или ненавидел) бы.
К (3): Следующими пояснениями я хотел бы помочь понять, что подразумевается в высказывании о том, что вещи (или людей) любят или ненавидят не на основании их ценностей. По Брентано, ведь 'а' любима правильно и с очевидностью, потому что 'а' является так" то и так" то созданной вещью. Это факт, то, что 'а' создана так" то и так" то, который и делает возможным то, что 'а' может быть правильно любима, другими словами, который делает 'а' достойной любви. Однако, нужно заметить, что эта достойность любви не может быть причислена к свойствам, которые делают 'а' достойной любви, так как это представляло бы собой cirkulus viliosus: выводимое свойство принадлежало бы к тем факторам, которые, прежде всего, производят это свойство. Таким образом, становится ясно, что мы любим вещь не из" за этой достойности любви. Ведь мы любим в вещи не то свойство, что она может быть любима, а мы любим свойства, которые делают то, что она может быть любима. Если мы, таким образом, понимаем под достоинством или ценностью вещи не что иное, как достойность любви в вышеуказанном смысле, то мы должны сказать, что вещи любят не на основании их ценности.
К (4): По Брентано душевные переживания могут быть исходным пунктом ценностных суждений. Рассмотрим еще раз тот случай, когда я люблю правильно и с очевидностью ведь 'а' из" за того, что она создана так" то и так" то. В этой ситуации я могу, исходя из этого душевного переживания, вывести некоторые очевидные суждения: я могу, например, с очевидностью судить " Я люблю 'а'" , а также " Я люблю 'а' правильно" Последнее утверждение, однако, влечет за собой " Каждый, кто любит 'а', любит 'а' правильно" , а этот тезис, со своей стороны эквивалентен " 'а' достойна любви" (8). Наконец, мы можем, имея в распоряжении такой предикат как " достойный любви" образовать соответствующее существительное и начать говорить о достойности любви, то есть о ценностности, ценности или достоинстве 'а' [Gute von 'a'].

2. Гуссерлевское и Ингарденовское различение оценивающей и теоретической установки

У Ингардена мы находим различение, которое имеет большое сходство с брентановским различением душевных переживаний и суждений, а именно, различение эстетической и теоретической установки или эстетического и теоретического переживания (9). Согласно Ингардену, эстетическая установка включает в себя " вступление в жизненную, духовную связь с произведением искусства..., ...наслаждение им в характерном самозабвении и в этом наслаждении просто оценивание, без осуществления ценностной объективации" (10).
В связи с цитированным выше местом Ингарден ссылается на 37 параграф гуссерлевских " Идей..." , где далее объясняется противоположность оценивающей установки, которая не объективирует ценность вещи, установке, в которой эта ценность объективирована. Согласно Гуссерлю возможно вынесение суждения, в котором ценность вещи есть предмет, о котором судят. Такие объективирующие суждения о ценностях предполагают все же оценивающие акты, имеющие совершенно другую природу. Как Гуссерль поясняет, оценивающие акты содержат собственную двойную направленность. А именно, если я осуществляю такой акт, то одновременно: (1) я просто схватываю вещь и (2) я направлен на ценную вещь. По Гуссерлю, ценная вещь является полным интенциональным коррелятом (полным интенциональным объектом) моего оценивающего акта, однако кажется, что согласно представляемой Гуссерлем точке зрения ценность вещи не " схватывается" в оценивающем акте, хотя она является частью интенционального коррелята акта (11).
Этот гуссерлевский анализ оценивающих актов широко согласуется с тем, чему мы научились у Брентано. Согласно Брентано, относящееся к вещи 'а' душевное переживание может существовать только вместе с представлением об 'а', если я не имею никакого представления об 'а', то я не могу ни любить ни ненавидеть 'а'. Представление об 'а' соответствует тому, что Гуссерль называет " схватыванием" 'а' (Erfassen von 'a'). Гуссерль явно применяет в этой связи терминологию Брентано: он говорит о " представлении вещи" (Sachvorstellung). Далее по Брентано я люблю вещь 'a' не потому, что я понял ценность 'a', мой акт любви не предполагает, по Брентано, никакого представления о ценности 'a'. Кажется, что Гуссерль согласен со всем этим. Но он делает решающий шаг вперед, по сравнению с Брентано: он замечает, что акту, который занимает оценивающую позицию по отношению к вещи, принадлежит в качестве " коррелята" оцениваемый объект. Более того, из того, что оценивающий акт вводит в игру ценностность вещей, Гуссерль выводит то, что оценивающий акт " направлен", якобы, на ценные вещи. Но не слишком ли далеко идет этот тезис? Ее влечет ли он за собой ложного утверждения того, что любима эта ценностность, то есть возможность" быть" корректно" любимым?

3. Брентановский редукционизм и нередукционистская позиция Гуссерля и Ингардена

Философия ценностей Брентано, как мы видели, подкупает своей простотой, тогда, как различения у Гуссерля и Ингардена обнаруживают гораздо большую сложность. Этот контраст типичен.
3.1. Брентано находится под сильным влиянием редукционистских традиций эмпиризма. Он не принимает просто так обычные обороты речи, но пытается открыть в феноменах, лежащих в их основе четко упорядоченные структуры. В особенности в его поздний реистский (12) период Брентано пытается обойтись минимумом онтологических допущений, и поэтому также ценности он не принимает в качестве особого вида сущего.
По Брентано такие термины как " благо" не являются подлинными именами. Даже такие прилагательные как " хороший" являются по его мнению не подлинными прилагательными, а " созначащими выражениями" [mitbedeutende Ausdr cke] (13). Тоже самое имеет место в случае выражений " существование" и " сущий" . То, что вещь 'a' имеет существование или является сущей, означает лишь то, что 'a' существует; а убеждение " 'a' существует" имеет своим объектом только вещь 'a'. Ни существование, ни благо вещи 'a' не являются по Брентано дополнительными сущностями.
Еще малоизвестно то, что Брентано развил также учение о прекрасном, которое согласуется с его общей концепцией и еще раз показывает редукционистский характер его философии ценностей. Если мы говорим, что некий объект прекрасен, то по Брентано это означает ничто другое как то, что хороши наши акты представления, которые презентируют этот объект, что эти акты представления достойны любви (14). Обратим внимание на то, как согласуется эта теория с воззрением, по которому действительное существование объекта, называемого нами " прекрасным" не важно для эстетического переживания. Акты представления не утверждают ведь, что представляемая вещь существует. Далее, как мы уже видели, следует, что душевные переживания могут быть очевидными, а это оставляет место возможности того, что не только этические, но и эстетические акты, которые, согласно сказанному суть акты любви и ненависти, направленные на акты представления, могут быть очевидными.
3.2. Философская позиция Гуссерля и Ингардена совершенно другая. Они не имеют обыкновения уменьшать количество сущностей, напротив, они видят данное гораздо более сложным и богатым, чтобы было можно обойтись небольшим количеством заранее установленных категорий. Поэтому, если мы в повседневности, совершенно естественно говорим о ценностях, то они должны быть по Гуссерлю и Ингардену неким видом сущего, а если мы говорим, что вещи (и личности) являются " носителями" ценностей, тогда ценности должны действительно в определенном смысле " причитаться" этим вещам.
Феноменолог не должен, таким образом, устранять своеобразные, трудно категоризируемые сущности, но скорее ему более подходит задача описания их своеобразности Ингарден осознавал всю нелегкость этой задачи в отношении ценностей и написал целую статью о том, что мы не знаем о ценностях (15). В этой статье Ингарден подчеркивает, например, что ценности не являются свойствами вещей, что " имение" ценности не может быть объяснено с помощью классического понятия " присущности" (Inh¦rens). Но он признается, что не знает как нужно понимать тот факт, что вещи являются носителями ценностей. Далее Ингарден подчеркивает большую разнообразность ценностей. Так, например, этические ценности имеют в качестве носителей только реальные личности и их действия, в то время как эстетические ценности принадлежат преимущественно произведениям искусства и их конкретизациям, а последние суть не реальные, но интенциональные сущности.

Современное значение этого вопроса

Резюмируя, можно сказать, что Брентано строго разделяет когнитивные акты (суждения) и оценивающие акты (душевные переживания), в то время, как Гуссерль и Ингарден понимают оценивающие акты хотя и не как познавательные акты в точном смысле, но, все" таки, в ослабленном смысле когнитивные, а именно как познание sui generis ценностных качеств (16). Соответственно, мы можем по Гуссерлю и Ингардену с помощью оценивающих актов познать большое разнообразие ценностных качеств, тогда, как у Брентано ценностный спектр включает в себя только " плохо" и " хорошо", т. е. проустановку и негативную установку.
Уместно ли однако сегодня снова поднимать эту тему? Попадает ли она в рамки постановки вопросов современных дискуссий? Я думаю, что да, и прежде всего потому, что сегодня философы более склонны признавать существование рациональной формы оценивающих переживаний.
Возьмем, например, лингвистическую теорию Хомского и теорию справедливости Роулза. Обе теории хотели бы объяснить, что дано нам в некоем " нетеоретическом" опыте норм (17). Хомский опирается на наше чувство того, что является грамматико" логически правильным в языке, а Роулз на моральное чувство того, что является справедливым. Ни один из них, все же, не анализирует особую феноменологическую природу оценивающих переживаний, лежащих в основе их систем.
Конечно сегодня существует тенденция пытаться объяснить все виды опыта и познания с помощью механизмов в духе когнитивной психологии. Но, все" таки, философы все более отдают себе отчет в том, что процессы в человеческом сознании, так, как они феноменально переживаются (и могут быть феноменологически описаны) имеют характер интуитивного переживания и понимания, который не редуцируется к компьютерным категориям и должен приниматься серьезно (18). Поэтому осмысление результатов феноменологического исследования также в отношении к познанию ценностей, оправдывает себя и развивает исследования в рамках современных философских дискуссий.

Литература

Brentano, Franz: Psychologie vom empirischen Standpunkt, Bd.2, Leipzig 1874; neue Ausgabe Leipzig: Meiner 1925.
Brentano, Franz: Vom Ursprung sittlicher Erkenntnis. Leiрzig 1889; neue Ausgaben Leiрzig: Meiner 1921 und 1934; 1955; Nachdruck Hamburg: Meiner 1969.
Brentano, Franz: Grundlegung und Aufbau der Ethik, Bern: Francke 1952; Nachdruck: Meiner 1978.
Brentano, Franz: Grundz ge der Aesthetik, Bern: Francke 1959.
Franks, Gabriel: " Was G.E. Moore mistaken about Brentano?" The New Scholasticism 43 (1969) 252-268; abgedruckt in McAlister (1976). Holenstein, Elmar: " Maschinelles Wissen und menschliches Bewusstsein" Studia Philosoрhica (Bern), 46 (1987).
Husserl, Edmund: Logische Untersuchungen, Bd. 2, Halle 1901; Husserliana Bd. XIX, Den Haag: Martinus Nijhoff 1984.
Husserl, Edmund: Ideen zu einer reinen Ph¦nomenologie und ph¦nomenologischen Philosophie, Erstes Buch, Halle 1913; Husserliana Bd. III Den Haag: Martinus Nijhoff 1950, neu gestaltete Ausgabe 1976.
Ingarden, Roman: Das literarische Kunstwerk, Halle 1931; weitere Ausgaben T bingen: Niemeyer 1960, 1965, 1972.
Ingarden, Roman: " Wukladu z etyki" (Vorlesungen zur Ethik), unver" ffentliches Manuskriрt von 1961-1962.
Ingarden, Roman: " Artistic and aesthetic values" , The Britisch Journal of Aesthetics 4(1964) 198-213; nachgedruckt in Ingarden (1985); deutsche Fassung in Ingarden (1969).
Ingarden, Roman: Vom Erkennen des Literarischen Kunstwerks, T bingen: Niemeyer 1968.
Ingarden, Roman: " Das Problem des Systems der asthetisch relevanten Qualiteten" in J. Aeier, Hrsg., Proceedings of the Fifth International Congress of Amsterdam 1964, Den Haag: Mouton 1986; berarbeitete Fassung in Ingarden (1969).
Ingarden, Roman: Erlebnis, Kunstwerk und Wert, T bingen: Niemeyer 1969.
Ingarden, Roman: ber die Verantwortung, Stuttgart: Niemeyer 1969.
Ingarden, Roman: Man and Value, M nchen: Philosoрhia 1983.
Ingarden, Roman: Selected рaрers in Aesthetics, M nchen: Philosoрhia 1985. (содержит подробную биографию Ингардена, а также библиографию об Ингердене).
Kraus, Oskar: Die Werttheorien: Geschichte und Kritik, Br nn: 1937.
K ng, Guido: " Brentano and Ingarden on the exрerience and cognition of values" Reрorts on Philosoрhy (Krakau), 10(1986) 57-67.
K ng, Guido: " Die Realisierung idealer Normen in einer Maschine und im Menschen" , Studia рhilosoрhica (Bern), 46(1987).
McAlister, Linda L.: ed., The рhilosoрhy of Brentano, London: Duckworth 1976.
McAlister, Linda L.: The Develoрment of Franz Brentano's Ethics, Amsterdam: Rodoрi 1982.
Melle, Ulrich: " Die Ethik im Zusammenhang von Huserls рh¦nomenologischer Kritik der Vernunft" , unver-ffentliches Manuskriрt eines Vortrages aus Jahre 1985.
Rawls, John: A Theory of Justice, Cambridge Mass.: Harvard University рress 1971.
Scheler, Max: Der Formalismus in der Ethik und die materiale Wertethik, 4. Auflage Bern: Francke 1954.
Szszeрanska, Anita: "рersрectives of the axiological investigations of the work of Roman Ingarden" Journal og the Britisch Society for Phenomenology 6(1975) 116" 125.
 
Примечания
Данная статья является переработанной версией статьи 1986 г.
1 Ср. McAlister (1982) и Brentano (1874), (1889), (1952), (1959).
2 Ср. Franks (1969); Kraus (1937), 205" 214.
3 Гуссерлевские рукописи об этике (как исследовательские рукописи, так и рукописи лекций) до сих пор не были опубликованы; лучший знаток их Ульрих Мелле (Гуссерлевский архив в Лувене), ср. Melle (1985). Из опубликованного я использован только Husserl (1913), " 37 и маленькую ссылку в Husserl (1901), 5. Untersuchung, - 15b. О философии ценностей Ингардена ср. Ingarden (1931), (1961" 62), (1964), (1968), (1968а), (1969), (1983), (1985), а также Szszeрanska (1975).
4 Ср. Ingarden (1969), 98; (1983), 132.
5 Нужно указать на то, что Брентано занимался также эстетикой, а Ингарден этикой: ср. Brentano (1959), Ingarden (1961" 62), (1970), (1983), 165" 178.
6 Это важное утверждение является точкой зрения позднего Брентано (после 1901 года).
7 Ср. Brentano (1952), 146: "Все люди от природы жаждут знания, говорит Аристотель во введении к метафизике. Эта страсть послужит нам примером. Она принадлежит к более высокой форме актов сознания, аналогичных очевидности в области суждения. Все мы люди, если наша душевная жизнь функционирует нормально..., обладаем этой высокой формой душевной деятельности,... желание здесь форма более высокая, чем правильно определенная любовь...".
8 Ср. Brentano (1952), 146 (продолжение цитаты из седьмого примечания): " находя в себе эту высокую любовь, мы познаем объект не просто как любимый или могущий быть любимым [liebbar], но как достойный любви [liebenswert]... Мы называем нечто хорошим, учитывая то, что направленная на него любовь должна быть определена как правильная" . Следует обратить внимание на то, что по Брентано мы познаем объект в качестве любимого, могущего быть любимым и достойного любви, находя в себе соответствующую любовь (т. е. познавая себя).
9 Ingarden (1931), 21" 23; (1968), Kaрitel 4, Ingarden (1961-1962). Ингарден в семнадцатой лекции (стр. 257-261) делает сходное различение между этическим опытом и теоретическим суждением.
10 Ingarden (1931), 21.
11 Следует обратить внимание на необходимость различения в объективации ценностей двух шагов: (а) шаг от простой направленности на ценную вещь к схватыванию ценной вещи и (б) шаг от схватывания ценной вещи к схватыванию ценности вещи. Второму шагу соответствует смена прилагательного "ценный" на существительное "ценность" . Ср., например Ingarden (1931), 23, См. также сказанное выше в конце раздела 1.2.
12 Реизм (у Брентано и в современной польской философии) онтологическая позиция, признающая существование исключительно индивидуальных вещей.
13 Ср. Kraus (1937), 206; Brentano (1952), 144, 146" 147.
14 Brentano (1959), 136" 139. На странице 240, примечание 3 Ф.Мейер" Хиллебранд рассказывает, что А.Кастиль подчеркивал то, " что прекрасным должен быть назван не представляемый предмет, а психическая деятельность, точнее, в определенном смысле психически действующий [рsychisch Tatiger], осознающий свое представление достойным любви". Уже Брентано (Brentano (1874), (1925), Bd 2, S. 121) видел взаимосвязь между качественностью акта представления и прекрасным: " Высшее совершенство представляющей деятельности находится в созерцании прекрасного" . Ср. также Kraus (1937), 347" 348, примечание: " Что касается выражения " прекрасный", то так называют определенные представления, имеющие особую ценность. Прекрасное, таким образом, нельзя просто приравнивать к ценному или хорошему, в нем есть уже момент сравнения, а именно понятие превосходства".
15 Ingarden (1969), 97-141, 131-164.
16 Как мы уже видели Брентановские душевные переживания могут объективно согласовываться с вещами, они могут, следовательно, в этом смысле обнаруживать некоторый подобный познавательному аспект. Но очевидные душевные переживания не направлены у Брентано на ценностные качества.
17 Ср. Rawls (1971), 47.
18 Ср., например, Holenstein (1987) и K ng (1987).
--------------------------------------------------------------------------------



Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter