Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Завидую тебе, о кленовый лист.
Ты высшей достигнешь красоты
И тихо упадешь на землю.

Сико

Седова Е. Е. Педагогическое образование в русской межвоенной эмиграции

Автор: Е. Е. Седова

Педагогическое образование в русской межвоенной эмиграции
 Е.Е.Седова
 
«Судьба будущей России
лежит в руках русского учителя»
Иван Ильин
В российской эмиграции между двумя мировыми войнами ХХ века возникла насущная потребность в подготовке педагогических кадров, что было обусловлено  целым рядом факторов.  Прежде всего, основным стимулом для создания педагогических учебных заведений стала необходимость организации обучения и воспитания детей школьного возраста. По статистике общее число детей, оказавшихся в эмиграции в Европе, достигало 45-50 тысяч. Только в Европе к 1924 г. работало около 200 русских учебных заведений разных типов, а количество учащихся в зарубежной русской школе достигло около 8000. Кроме того, более 3000 детей учились в школах русских меньшинств в так называемых лимитрофных государствах[14].
Создаваемые в эмиграции школы нуждались в учителях, в их подготовке и переподготовке, так как, несмотря на наличие среди эмигрантов бывших школьных педагогов, в учительскую среду нередко попадали недостаточно подготовленные люди. Как отмечалось в отчёте Педагогического Бюро по делам русской средней и низшей школы за границей, в деятельности многих учителей преобладают сиюминутные настроения по отношению к педагогической деятельности, отсутствуют умения практически использовать рекомендации педагогической теории и психологии, проявляется   методическая неподготовленность[15, c.115].
Кроме того, надежда на возвращение на родину диктовала педагогической общественности эмиграции стремление подготовить организаторов народного образования и учителей для России без большевиков:  «Быть нужными России - профессионалами, знающими и умеющими людьми» - так сформулировал задачи российского студенчества деятель общественно-педагогического движения Д.М. Сокольцов[19, c.7].
Еще одним фактором организации педагогических вузов Российского Зарубежья была стремление использовать высокий творческий потенциал видных русских учёных, покинувших Россию, которые имели уникальный опыт работы в российской средней и высшей школе и, будучи в эмиграции, нуждались в соответствующей их квалификации работе.
К проблеме педагогической подготовки в эмиграции обращались члены учительского  Объединения и Педагогического Бюро. Так, на одном из заседаний было принято решение об устройстве летом 1924 г. в Чехии крат­косрочных педагогических курсов для уже работающих учителей. Од­нако, такие курсы не были проведены из-за отсутствия финансовых средств. Уже в 1921 году в Париже были открыты Высшие педагогические курсы по подготовке преподавателей средних школ для России, которыми руководил С.И. Метальников[16, c.48]. В Югославии курсы имели своей целью переподготовку русских учителей для работы в местных школах[20].
В Латвии первоначально подготовка учителей для основных школ осуществлялась на летних двух­месячных учительских курсах, в программу которых, помимо специальных предметов, были включены также и общеобразовательные. В 1926 г. эта миссия была возложена на Правительственные русские педагогические классы в Риге, сначала одногодичные, а с 1928/29 учебного года - двухго­дичные[24, c.298]. На эти курсы по конкурсу аттестатов принимались выпускники гимназий. На каждом курсе было по 30 слушателей. С 1926 по 1929 г. курса­ми руководил И.П. Тутышкин, а с 1929 г. до их ликвидации в 1932 г. - Е.М. Тихоницкий. Известная роль в подготовке новых педагогов принадлежала также Рус­ским университетским курсам, где одно  из  отделений было педагогическим и его выпускники получали право на преподавание в начальной школе.
Более сложной задачей была подготовка учителей для средних школ. В 20-30-е годы основную массу педагогов составляли еще те, кто окончил выс­шие учебные заведения в дореволюционной России. Но смена поколений в русской школе была неминуемой, и в школы должны были прийти новые учителя, выросшие и получившие образование в совершенно иных услови­ях, чем их старшие коллеги. Эта проблема тревожила рус­скую общественность. Как отмечал Е.М. Тихоницкий, «если математические и естественные предметы могут быть заменены русской молодежью, про­шедшей соответствующие факультеты Латвийского университета, то нельзя надеяться на кандидатов по русскому языку и истории, так как кафедр этих предметов нет в Латвийском университете. Русскому меньшинству пора подумать о подготовке преподавателей названных предметов для средней школы»[23, c.92].
Подготовка священнослужителей-педагогов для школ русского зарубежья осуществлялась в Париже при Православном богословском институте на Свято-Сергиевском подворье. Создание богословских учебных заведений предполагало подготовку, прежде всего, священнослужителей для русских приходов Европы, Америки, Австралии, но одновременно и деятелей отечественной культуры. Уже при создании в 1922г. в Берлине Религиозно-философской Академии, которая возникла по инициативе Н.А.Бердяева и продолжила традиции Вольной академии духовной культуры и Религиозно-философского общества Петербурга-Петрограда, ее организаторы видели главную свою задачу в духовном возрождении личности путем углубления и установления цельного миросозерцания на религиозной основе, считая, что вне такого возрождения невозможно возрождение русской культуры и общественности[18]. На этих основах продолжалась учебная и научная работа слушателей после переезда академии в 1924 г. в Париж. Н.А.Бердяевым, В.В.Зеньковским, Г.П.Федотовым и др. здесь читались лекции по самым различным проблемам философии, культуры, науки.
Концепция Богословского православного института была разработана видными деятелями православной культуры при участии митрополита Евлогия.  Институт рассматривался его учредителями как воспреемник традиций Петроградского богословского института 1919-1921 гг. и разрушенных большевиками российских духовных академий. Поэтому и учебный план института был построен по образцу духовных академий России. Институт не ограничивался подготовкой священников. Он стремился оказывать воздействие на всю систему религиозного воспитания. Он стал центром религиозной педагогики. При институте с 1927 г. работал Религиозно-педагогический кабинет, который возглавлял о. С.И.Четвериков. Наряду с  изданием таких ведущих религиозных журналов, как «Путь» и «Православная мысль», издавались «Бюллетень Религиозно-педагогического кабинета» и «Вестник РСХД». Широкой известностью пользовались религиозно-философские и теологические труды профессоров института и издававшаяся им дидактическая литература. В Харбине, где уже существовала духовная семинария и богословские пасторские курсы, был организован Богословский факультет, созданный по образцу высших католических и протестантских школ, которые, не ограничиваясь преподаванием богословских предметов, охватывают все научные дисциплины[10, c.109].
 Фундаментальную педагогическую подготовку давали эмигрантам несколько высших педагогических учебных заведений: Русский и Украинский педагогические институты в Праге, Педагогический институт и Английский педагогический колледж в Харбине. В 1927 году состоялось открытие Русского учительского института с пятилетним сроком обучения в Резекне (Латвия). В США первым вузом стал Кулаевский учительский институт в Сан-Франциско. Помимо подготовки специалистов, русское высшее образование за границей, по убеждению Е.П.Ковалевского, должно решать и задачи национального воспитания: «Будущие работники на ниве просвещения и облагорожения России должны  приобщиться к  положительным   сторонам нашего прошлого не только путем официального и, в силу обстоятельств, краткого курса истории и литературы родной страны, но и познакомиться с ее учреждениями, школой и знаменитыми деятелями в области науки, педагогики, юстиции; получить понятие о тех сторонах русской культуры, которыми она отличалась (и выгодно отличалась) от культуры западной. В то же время надо ознакомить молодежь и с тем, что именно было разрушено или искажено  революцией и советским строем»[9, c.478].
Украинский высший педагогический институт им. М.П. Драгоманова в Праге сыграл важную роль в подготовке учителей для обширного западного региона с украинским населением и учитывал его особенности. У его истоков стоял проф. Л.Г.Белецкий, который был первым ректором, а также деятели Украинской Громады[22, c.27]. Затем ректорами были В. Симович (1926-1930) и В. Гармашев (1930-1933). Кафедру педагогики и психологии возглавляла видная деятельница общественно-педагогического движения, педагог и  писатель профессор С.Ф. Русова.
В институте функционировало 4 факультета: литературно - исторический, естественно - географический, физико - математический и музыкально - педагогический. Профессорско-преподавательский состав состоял в основном из сотрудников Киевского и Львовского университетов. Они были объединены вначале в 23, а затем в 33 специальных и 16 общих кафедр. Учебные планы включали 118 предметов  общих  и  специальных    циклов.  Одним из главных был педагогический цикл, который вели профессора С.Ф. Русова (новые методы дошкольного воспитания, дидактика),  А. Животко  (педагогика, дошкольное воспитание), С. Серополко (школоведение, Дальтон-план),  Я. Ярема (педагогическая психология) и др. Важной особенностью института было то, что он, наряду с подготовкой учителей для средних школ, ставил задачу подготовки организаторов образования, которые, в соответствии с решением Сената вуза, получали звание доктора, предварительно написав и защитив научную работу [11, c.152].
При институте была создана украинская гимназия как место для педагогической практики студентов, а также действовало Украинское педагогическое общество. Всего в институте прослушало курс 178 слушателей. Из 116  «абсольвентов» 85 получили звание педагога средних школ, 31 - звание  доктора [11, c.121].
Значительную известность приобрел также Харбинский педагогический институт, который был  открыт в 1925 году. Его организатором и первым ректором стал известный русист профессор С.В. Кузнецов, а затем ректором стал известный экономист и правовед профессор К.И. Зайцев. Важную роль сыграли в его деятельности доценты Н.А. Стрелков, заведовавший кафедрой педагогики и психологии, и В.Т. Шишин, а также профессура юридического института. Институту, как и другим школам Харбина, приходилось работать в трудных условиях из-за отсутствия библиотек, недостатка материальных средств,  и, особенно, из-за перехода в 1929 году в ведение китайской, а позже японской администрации. Из-за отсутствия поддержки со стороны преподающие очень скромно оплачивались и работа всей ученой корпорации была идейной [10, c.107].
Институт имел два отделения - словесно-историческое и физико-математическое. При вузе действовала педагогическая гимназия, в которой работали преподаватели, а студенты вели непрерывную педагогическую практику. Институт стал центром методической работы с учителями русских школ Маньчжурии, организовывал летние педагогические курсы, при  вузе действовало Педагогическое общество. Лекции по общей и педагогической психологии и педагогике вел доцент Н.А.Стрелков, по русской литературе проф. М.Н.Ершов, истории России проф. Н.И.Никифоров, по праву проф. Г.К. Гинс и др.[2, c.25] Институтом издавался журнал «Вопросы школьной жизни».
Как и другие высшие школы Харбина, Педагогический институт должен был уделять много места «краевым проблемам», учитывая особенности Маньчжурского края, его населения,  культуры и языка.
С приходом в 1928 году китайского руководства усилилась ориентация на местные условия - были открыты естественно-географическое и восточно-педагогическое отделения для китайской молодежи [21, c.84-85]. Уже в 1932 году ему пришлось перейти на более сокращенную программу, а в 1934 г. по инициативе нового ректора проф. К.О. Зайцева педагогический институт был объединен с Юридическим факультетом. К последнему периоду деятельности (1934 - 1937) относится организация, по инициативе К.О. Зайцева, «открытых» лекций, доступных для всех. Оба учебных заведения стали единой структурой, единым педагогическим и студенческим коллективами. Однако в таком положении оба учебных заведения просуществовали недолго: прием в объединенный вуз резко сократился.  Педагогический институт официально закончил свое существование 1 января 1937 года [12,c.215].
Автор очерка о деятельности Педагогического института Н.П.Автономов так характеризует результаты его деятельности: «Он выпустил несколько десятков педагогов, снабженных общепедагогическими и специальными знаниями, работавших с пользой и в местных школах. Он дал возможность не одной сотне молодых людей приобщиться к высшему образованию. Он был проводником новейших педагогических течений. Своими торжественными собраниями, посвященными выдающимся педагогам и деятелям мировой истории и русской культуры, он будил общественную мысль и привлек внимание общества к тем или иным явлениям, событиям и лицам. Он организовал педагогическое общество и устроил ряд собраний, посвященных педагогическим вопросам, и открыл свою «педагогическую гимназию». Он выступил с целым  рядом проектов, которые, к сожалению, не все осуществились. Он организовал естественно-графическое и восточно-педагогическое отделение для молодых китайцев и методические курсы для учителей. Он взял на себя инициативу празднования на Дальнем Востоке Дня русской культуры»[1]. По утверждению Н.П.Автономова, он стал важным проводником национального воспитания, приобщения русской и китайской молодежи к русской культуре и достижениям мировой педагогической мысли.
Необходимость организации в Европе Русского высшего педагогического института неоднократно обсуждался в педагогических кругах, на педагогической секции Правления Союза русских академических организаций с сентября 1922 г.,  но наиболее значительную роль в его создании сыграли Педагогического бюро по делам средней и начальной школы за границей и Объединения русских учительских организаций за границей.  Была создана комиссия, которая проработала вопросы о структуре  института, правилах приема, учебном плане, приглашении профессуры, а также о временном директоре. На подготовку к открытию ушел целый год. Создание вуза было поддержано Министерствами народного просвещения и иностранных дел ЧСР.
Институт в Праге возник как форма повышения научно-педагогического образования, не имевшая аналогов в России: «В институт принимаются слушателями лица с законченным высшим образованием и некоторым педагогическим стажем», - писал В.В.Руднев в 1924 году[13, c.43]. В «Положении о русском институте имени Коменского для подготовки деятелей по народному образованию в Праге» указывалось, что это институт «есть русское учебное заведение с двухгодичным курсом, имеющее целью подготовку деятелей по начальному народному образованию в России»[3, Д.1, Л.7]. Таким образом, предполагалось, что «окончившие курс Педагогического Института не будут преподавателями, а предназначены быть  инструкторами»[3, Д.1, Л.7-8]. Специфическая педагогическая миссия Русского педагогического института - универсальное педагогическое образование кадров, готовых к любым видам педагогической работы как в эмиграции, так и в России. Поэтому квалификация «педагог-инструктор», присваиваемая выпускникам, имела собственное социокультурное и теоретико-методологическое обоснование: «Отсюда следует, что для этой совершенно специальной роли обычная подготовка  - будь то научная в университете, будь то педагогическая в учительском институте или семинарии - недостаточна. Недостаточна она и для окончивших университет, ибо характер деятельности инструкторов народного образования совершенно иной, чем хотя бы у преподавателей средней школы. Преподаватель средней школы имеет дело только с тем учебным материалом, который он специально  изучал в университете. Тогда как инструктор, получивший то или иное (филологическое, математическое, естественно-историческое и т.п.) высшее образование, должен в роли инструктора получить хотя и в уменьшенном виде, но до известной степени энциклопедическое образование в иных рамках и в ином освещении, чем он получил когда-то в гимназии»[3, Д.1, Л.12].
1 августа 1923 г. состоялось торжественное открытие Русского педагогического института им. Я. А. Коменского в Праге, занятия в кото­ром начались в сентябре. Директором института стал проф. С.А. Острогорский, бывший директор Высших Курсов П. Ф. Лесгафта в Петрограде, преподавательский персонал института состоял из внештатных профес­соров и преподавателей и штатных, которых первоначально насчитывалось всего шесть человек - проф. В.В. Зеньковский, проф. Н.М. Могилянский, проф. С.И. Гессен, проф. С.О. Серополко, преподаватели С.А. Егунов, А.И. Ефанов. Позднее число штатных преподавателей было уве­личено. Все расходы на содержание института были взяты на себя Чехо­словацким Правительством, которое выплачивало и стипендии слушате­лям Педагогического института, что позволяло им оплачивать проживание, питаться в столовых и кафе. Для студентов, которые имели детей, при общежитии был создан дет­ский сад. Наиболее нуждающиеся студенты получили даже пособие на приобретение одежды, а стараниями С.А.Острогорского была обеспечена любая медицинская помощь – от экстренной до санаторной, имелись бесплатные лекарства[17, c.222].
В Русский педагогический институт в Праге в 1923-24 уч. г. было принято 88   студентов. Следующий приём состоялся в 1924 - 25 уч. году, но из-за сокращения средств на содержание институт сделал всего два выпуска. 100 выпускников получили дипломы об окончании учебного заведения.
Условия приема в институт были достаточно серьезными, предполагалось «принимать либо, прежде всего после тщательного отбора как таких, которые уже окончили университет по историко-филологическому или физико-математическому факультету, так и получивших среднее (общее или педагогическое) образование, но уже имеющих некоторый педагогический стаж»[3, Д.1, Л.12 об.]. Такой подход обосновал С.И. Гессен: «Изучать науку в меру подготовки к будущей педагогической профес­сии, - это значит заранее предвзято подойти к ней, усвоить некото­рую сумму сведений, но и не приобщиться к потоку научного мышле­ния и творчества эпохи, в чём собственно и заключается высшее на­учное образование»[4, c.93].
С.И. Гессен, как один из основных разработчиков  теории и методологии педагогического образования, полагал, что студен­ты до изучения дисциплин педагогического цикла должны получить хотя бы минимум философских знаний, для чего должна быть создана кафедра общей философской педагогики, в компетенцию которой входила бы разработка курсов по философии и истории педагогических учений. В работе «Основы педагогики»(1923, Берлин) С.И.Гессен дал первый набросок концепции педагогического образования, которая учитывала его опыт работы на педагогическом факультете Томского университета[5, c.401-402]. Позднее, работая в университетах Польши, Гессен опубликовал статью «Педагог»[6], в которой развил свою концепцию организационной структуры и сущности педагогического образования.
Он считал, что изучение физиологии и психологии детского возраста в их прикладном для педагогики аспекте составляют вторую основную группу дисциплин педагогического цикла, следовательно, необходимы кафедры педагогической физиологии и педагогической психологии. Первая ка­федра должна была заниматься проблемами гигиены и теорией физического воспитания, а вторая - проблемами детской и экспериментальной психологии. Необходимость создания кафедры по­литики народного образования объяснялась тем, что современный педагог «должен примкнуть свои усилия к усилиям предыдущих поколе­ний. Он должен давать себе отчёт в том, какую роль занимает образовательная деятельность в совокупности государственных учрежде­ний, какую экономическую и правовую культуру народа она предполагает»[3, Д.14, Л.184].
С.И. Гессен считал, что минимум всех педагогических дисциплин должен составлять общий базис для каждого педагога, а что касается углубленного изучения, то оно связано с практическими задачами, которые ставятся педагогом его теоретическими интересами. Например, будущему школьному психологу целесообразно выбрать, прежде всего, психологию и педагогическую физиологию вместе с патопсихологией ребенка, изучая также углубленно социологию воспитания и социальную педагогику. Тот, кто имеет намерение работать в профессиональных консультациях, должен, кроме педагогической физиологии, с особым вниманием изучать психотехнику и основательно заниматься вопросами организации школьной системы, будущий организатор просвещения должен завершить специальное образование в области образования взрослых, соединяющем изучение организации свободного времени с социологией образования и социальной педагогикой.
В состав Педагогического института им. Я.А. Коменского входи­ли кафедры общей педагогики и истории педагогических учений (зав. кафедрой проф. С.И. Гессен), педагогической психологии и экспериментальной педагогики (проф. В.В.Зеньковский), физического воспитания (ректор, проф. С.А.Острогорский), педологии (проф. Г.Л. Трошин), внешкольного образования (проф. С.О.Серополко), истории и политики народного образования и др. При основном упоре на психолого-педагогическую подготовку студентов немаловажное значение придавалось подготовке слушателей к школьно-административной деятельности. Поэтому боль­шое внимание уделялось ознакомлению с такими вопросами, как орга­низация школьного дела, школьные библиотеки, организация экскурсий, разработка планов курсов и отдельных уроков. Все курсы читались на основе проблемной постановки вопросов образования и просвещения в связи с современными реалиями не только эмигрантской жизни, но и развития образования в Советской России.
Разработанная С.И. Гессеном и утвержденная Педагогическим Советом концепция научно-педагогического образования предполагала подготовку по девяти группам предметов (блокам с определенными функциями): 1 - педагогика и история педагогических учений, 2 - пе­дагогическая физиология и физическое воспитание, 3 - психология, 4 - орга­низация народного образования и история его систем, 5 - общеобразова­тельные курсы, 6 - искусства и экскурсии, 7 - частные педагогические пред­меты и методики, 8 -  эпизодические курсы общего характера, 9 - факультативные курсы педагогического характера.
Вопросы методики преподавания и использования учебных средств  решались Педагогическим советом, который разрабатывал и утверждал программы преподавания по отдельным предметам учебного плана,  решал вопросы приёма слушателей, увольнения, перевода на старший курс, определял время проведение поверочных, переводных и  окончательных испытаний;  утверждал расписания лекций, практических занятий и учебных экскурсий, учебные пособия, обсуждал отчёты, представляемые Попечительному Совету[3,  Д.1, Л.9].
Интенсивная     и     широкомасштабная     деятельность     сотрудников Института позволила в короткие сроки создать авторитетное  и реально действующее   научно-исследовательское   и   учебное   заведение. За   короткий срок существования Института было опубликовано немало книг, пособий, лекций    профессоров, например: Серополко С.О. «Внешкольное  образование» (Курс лекций, прочитанный в Русском педагогическом институте им.  Я.А.Коменского в Праге в 1925-26 уч. г. - Прага: Изд. комиссии Русского педагогического института им. Я.А.Коменского, 1926), Трошин Г.Я. «Лекции по детской психопатологии и организации вспомогательных школ» (Прага, 1924),  Флоровский А.В. «История русской педагогики в связи с историей народного образования» (Конспект лекций проф. А.В.Флоровского, читанных в Русском пед. ин-те им. Коменского в 1924/25 уч.г., Прага, 1925), Бем А.Л. «Русская литература (с половины XVII до начала XIX в.)» (Лекции, читанные в Русском пед. институте им. Я.А. Коменского, Прага, 1924), Зеньковский В.В. «Курс общей психологии» (Прага, 1925), Лосский Н.О. «Сборник задач по логике» (Прага, 1924), Могилянский Н.М. «Основы физической географии» (Лекции, читанные для   студентов Русского пед. ин-та им.Коменского, Прага, 1923), Острогорский С.А.»Теория физического воспитания» (Лекции, читанные в  1924/25 уч. г. в Русском пед. ин-те в Праге. Прага, 1925), Острогорский С.А. «Школьная гигиена» (Курс лекций, читанных в  Русском пед. ин-те им. Я.А. Коменского, Прага, 1926) и др.
Первый курс  обучения строился таким образом, что на него приходились, по преимуществу, общеобразовательные и  общепедагогические предметы, а также занятия по гимнастике, спорту, рисованию, лепке, ручному труду, экскурсии и посещение учебно-воспитательных учреж­дений с проведением практических занятий в школе. Часть летнего се­местра и летних каникул отводилась на ознакомление слушателей с ос­новами сельского хозяйства, огородничества, животноводства на прак­тике.
 
Учебный план 1 семестра обучения в Русском педагогическом институте им. Я.А.Коменского [3, Д.5, Л.27 об.; 17, с.222]
 
Учебная дисциплина
Кол-во
часов в неделю
блок
лектор
Христианское вероучение
1
5
С.И.Булгаков
Общая психология
3
3
В.В.Зеньковский
Общая педагогика
3
1
С.И. Гессен
История педагогических учений
1,5
1
И.И. Лапшин
Анатомия и физиология человека
1,5
2
С.А. Егунова
Ботаника и физическая химия в применении к биологии
2
5
В.С. Ильин
География России и физическая география
2
5
Н.М. Могилянский
Русская история
1,5
5
А.А. Кизиветтер
Русская литература
1,5
5
А.Л.Бем
Славяноведение
1
5
В.А. Францев
Чешский язык
2
5
К.К. Штепанек
Ручной труд
2
6
 
Лепка и рисование
2
6
А.Н. Смирнов
Пение и игры
3
6
С.П.Орлов
Ритмическая и др. гимнастика
6
6
А.И. Ефанов
Эпизодические курсы
2
8
 
Итого
35
 
 
 
Учебный план 2 семестра обучения в Русском педагогическом институте им. Я.А.Коменского
 
Учебная дисциплина
Кол-во
часов в неделю
блок
лектор
Христианское вероучение
1
5
С.И.Булгаков
 Педагогическая психология
1,5
3
В.В.Зеньковский
 Психология детства
1,5
3
В.В.Зеньковский
История педагогических учений
1,5
1
И.И. Лапшин
Анатомия и физиология человека
2
2
С.А. Егунова
Зоология
2
5
В.С. Ильин
Современные педагогические учения
1,5
1
С.И. Гессен
География России
1,5
5
Н.М. Могилянский
Русская история
1,5
5
А.А. Кизиветтер
Русская литература
1,5
5
А.Л.Бем
Славяноведение
1
5
В.А. Францев
Чешский язык
2
5
К.К.Штепанек
Ручной труд
2
6
 
Лепка и рисование
2
6
А.Н. Смирнов
Пение и игры
2
6
С.П.Орлов
Ритмическая и др. гимнастика
2
6
А.И. Ефанов
Эпизодические курсы
2
8
 
Семинары
2
 
 
Итого
30,5
 
 
 
Эпизодические курсы  1 года обучения включали «Историю русского языка с вопросами языкознания» (С.А. Карцевский), «Историю народного творчества» (Е.В. Аничков), «Курс логики» (Н.О. Лосский), «Историю русского искусства» (Н.Л. Окунев), «Обзор эстетических учений» и др. (всего 169 часов).
Второй год обучения был специализированным, были созданы три отделения: историко - филологическое, физико - математическое, естествознания и географии. Кроме специальных предметов и методик в учебный план второго курса входил блок педагогических дисциплин (внешкольное образование, система народного образования в культур­ных государствах, устройство и управление школ и школьная статисти­ка).
Семестровые занятия в институте заканчивались экзаменами, на основании которых студентов переводили в следующий семестр. В целом, при окончании института студенты всех отделений должны бы­ли сдать четыре зачёта по курсам 7 блока и пять зачётов по предметам 8 и 9 блоков, а так же экзамены по всем лекционным курсам 1- 4 блоков.
Журнал «Русская школа за рубежом» регулярно публиковал отчеты о работе Педагогического университета им Я.А. Коменского с анализом достоинств и недочетов. Так, в частности, в 1924 году по итогам первого семестра отмечалось, что за одно только полугодие студенты получили огромный и богатый научный материал и с увлечением готовятся к своей будущей работе по восстановлению русской школы и русского просвещения. В качестве недостатка отмечался слишком большой учебный материал, сосредоточенный в рамках двухлетнего курса и его излишняя многопредметность [17, c.222], и в 1924-25 учебном году Педагогический Совет принял решение сократить число предметов ранее утверждённого учебного плана, поскольку, по мнению членов Попечительного и Педагогического Советов, самих студентов, у него был ряд недостатков. Прежде всего, чрезмер­но большой учебный материал предусматривался для изучения в течение двух лет, кроме того, учебный план был перегружен общими предме­тами, что не оставляло студентам достаточного времени для самостоя­тельной работы. В итоге из учебного плана были исключены история русского языка, ботаника, зоология, общая биология, минералогия с геологией, математика, физика, химия и энциклопедия права, которые по учебно­му плану 1923 - 24 учебного года начинались в 1 семестре. Вместе с тем имели место случаи, когда по просьбе слушателей в учебный план вводились новые предметы. Так, осенью 1925 года сту­денты выпускного курса попросили ввести в учебный план такие предметы, как чешская педагогика и чешская история, культурно - экономи­ческий обзор славянских стран и лимитрофов, основные педагогические течения в России дореволюционной и современной и других.
Основными формами учебной работы, которые применялись в Педагогическом институте им. Я.А. Коменского, были лекции и семинарские занятия (лектуры и семинарии, так их называли в институте) по предметам с 1 по 5 и 8 блоков. В учебном плане указывалось лишь общее число часов, отведённых на тот или иной предмет. Учебный план Педагогического института был составлен таким образом, что время на семинарские занятия не выделялось особо. Это предоставлялось сделать самим преподавателям, читающим свой курс. Курсы, которые были включены в 6,7 и 9 блоки учебного пла­на, в основном проводились в форме практических занятий. Теоретиче­ский материал сообщался студентам либо на лекциях, либо они изуча­ли его самостоятельно, а затем под руководством преподавателя обсу­ждали на семинарских занятиях. Для самостоятельной работы студентов при институте были созданы специальная педагогическая библиотека, кабинеты экспериментальной психологии, геологии и гео­графии, химии и минералогии, анатомии, физиологии и гигиены, учебных пособий, статистики и школьного дела, а также физический, зоологический и ботанический кабинеты.
Немаловажное значение отводилось в учебном процессе экскурси­ям, которые подразделялись на учебные и педагогические. Первые, в основном,      проводились по предметам общеобразовательного цикла, таким как география, природоведение, ботаника и т.д. Вторые подходили под определение педагогической практики, поскольку студенты не только знакомились с деятельностью учебных заведений, но и самостоятельно проводили пробные уроки, а затем их анализировали.
Организация самостоятельной научной работы студентов была приоритетным направлением в деятельности института. Наиболее удач­ные студенческие работы обсуждались не только на занятиях, но и в свободное вре­мя, а также на педагогических съездах русского зарубежья. В Педа­гогическом институте им. Я. А. Коменского сложилась традиция соби­раться слушателям и преподавателям два раза в месяц по вечерам для  непринуждённого общения  За чашкой чая проходили оживлённые бе­седы на педагогическую, культурологическую или какую - либо другую тему, выбираемую заранее.  Под руководством В.В. Зеньковского, Г.Я. Трошина, С.И. Карцевского и др. студенты провели уникальное социально-психологическое исследование «Дети эмиграции», в котором приняло участие 2400 учеников школ и гимназий и результаты которого были затем опубликованы[8].
В вузе была принята двухбалльная система оценки успеваемости. По данным за 1923 - 24 уч. год на высшую оценку «весьма удовлетворительно» обучалось около 60% студентов, на оценку «удовлетворительно» свыше 40% студентов, что характеризовало и высокое качество обучения, и серьезное отношение слушателей.
Все преподаватели работали по собственным учебным программам, в которых отражались не только общепринятые точки зрения, но и авторская позиция. Курс «Общая педагогика и современные педагогические учения» был разработан С.И. Гессеном, который считал, что «изложить философские основы педагогики - это значило не ограни­читься общими положениями, но, оставаясь в области чисто педагоги­ческих вопросов, вскрыть заложенный в них философский смысл»[5, c.20]. С. И. Гессен стремился показать, что даже самые частые и конкретные вопросы педагогики восходят в своих основах к философским проблемам и что борьба различных педагогических тече­ний между собою есть отражение более глубоких философских противоречий.
Курс «Истории русской педагогики в связи с историей образо­вания», разработанный проф. А.В. Флоровским, содержал изложение основных сведений о развитии образования в России, поскольку оно обуславливало и развитие педаго­гической науки. Основное внимание было сосредоточено на развитии образования в России в XVIII и XIX веках, когда школа стала важнейшим факто­ром распространения образования в России. Кроме этого, студентам читался дополнительный спецкурс «Низшая и средняя школа в России за последние полвека» (прив.-доц. Д.М. Одинец), основным содержанием которого было рассмотрение развития теории и практики всеобщего обучения в России, ознакомление с положением народного учительства, а также с той ролью, которую сыграли городское и земское самоуправления, общественные и педагогические организации, Государст­венная Дума в развитии начально­го образования в России. Особое место уделялось реформам П. Н. Игнатьева, кото­рые из-за начавшейся войны не удалось полностью осуществить и которые легли в основу учебных планов в русских гимназиях эмиграции.
Курс «Организация народного образования» (проф. И. М. Малинин) ставил своей задачей ознакомление студентов с вопро­сами школьной политики в разные исторические эпохи, становление и развитие основных ступе­ней образования.
По мнению проф. И.И. Лапшина, который читал курс «Истории педагогических учений с введением в философию» его курс «являет­ся совершенно отличным от курса истории воспитания, каковой должен быть историческим по преимуществу»[3, Д.41, Л.123]. Предмет излагался как философия воспитания, которая органиче­ски связана с курсом истории философии.  
Программа по дидактике, составленная проф. И.М. Малининым, включала в себя три крупные раздела: проблемы общей дидак­тики, теория учебного плана и теория учебного процесса.  Этот курс был органически связан с курсом «Общей педагогики (в связи с новыми течениями)» и в принятом в 1924 г. новом учебном плане был объединён в единый учебный пред­мет «Общая педагогика и дидактика»[3, Д.38, Л.43].
Психология была представлена кур­сами общей психологии, психологии детства и школьного возраста, педагогической психологии, психотехники в школе, которые читал проф. В.В. Зеньковский. В отчёте о содержании прочитанных курсов  сам он отмечал, что они имели следующие особенности  «1) по об­щей психологии я имел ввиду ввести слушателей во все современные учения психологии, с другой стороны  - дать очерк системы психологии; 2) по педагогической психологии в основу было положено то новое по­нимание этой науки, которое я давно провожу в своих лекциях и ко­торое постепенно утверждается и на Западе в последнее время, а именно понимание педагогической психологии, как ветви социальной психологии; 3) по психологии детства я стремлюсь дать синтез всего материала этой науки. Прочитанный курс издан мной как книга «Психология детства»; 4) по психотехнике я два семестра ознакамливал слушателей с общими основами психотехники, а затем с системой психотехнических исследований»[3, Д.37, Л.89].
Так как институт планировал выпускать организаторов и  руководителей на­родного образования в постбольшевистской России, то  особое внимание уделялось различным формам управления школьным делом, организации начального  и внешкольного образования, по которому видным деятелем дореволюционного внешкольного образования и библиотечного дела в России С.О. Серополко читался специальный курс.  По результатам его изучения слушателям предлагалось представить собственный реферат, отражающий круг вопросов внешкольного образования. Так, «восемнадцатью слушателями и слушательницами были представлены рефераты на такие темы в связи с курсом внешкольного образования: сущность внешкольного образования; объекты внешкольного образования; принципы организации внешкольного образования; принципы внешкольного образования в Сов. России; внешкольное образование во Франции; внешкольное образование в Чехии; роль государства в деле внешкольного образования; высшая народная школа в Чехии; народные дома в Англии; народные дома в Америке; об экскурсиях; о формах руководства чтением; имеет ли право на существование народная литература; кукольный театр в Чехии»[3, Д.37,Л.59-60]. Большая часть этих рефератов обсуждалась при участии слушателей на специальных дополнительных занятиях.
Во второй половине 1920-х гг. произошло постепенное сокращение средств, отпускаемых чешским правительством на помощь российской эмиграции, так как постепенно исчезли иллюзии относительно быстрой смены власти в Советской России, что определило «охлаждение» интереса к проблемам русских эмигрантов в Чехословакии. Вопрос о закрытии института возник уже в 1925 г. Но Мини­стерство Иностранных Дел, идя навстречу администрации института, разрешило продолжить обучение, тем самым дав возможность студен­там закончить это учебное заведение. В 1925 г. Педагогический институт им. Я. А. Коменского пре­кратил приём слушателей, а с 1 января 1927 г. прекратил свою деятельность.
 Так как к середине 20-х годов Педа­гогический институт им. Я. А. Коменского стал центром педагогического образования среди русских эмигрантов, завоевав высокий авторитет не только среди учителей русского зарубежья, но и среди учёных, получил признание в академических кругах, русской эмигрантской диаспорой были сделаны попытки сохранить его как научный центр. Для этой цели была создана Комиссия по реорганизации Русского педагогического института, в компетенцию которой входила выработка проекта по преобразованию этого учебного заведения.  Но проект был отклонён Министерством Иностранных Дел.
В «Докладе о преобразовании Русского педагогического института имени Яна Амоса Коменского в Праге»[3, Д.1, Л.100-101] выражалось сожаление о его предстоящем закрытии: «Предрешенное закрытие Русского Педагогического Института, хотя и вытекающее из хорошо понимаемых русской эмиграцией объективных причин, требующих от Чехословацкого Правительства постепенного сокращения «русской акции», не может все же не вызывать в русской эмиграции чувств глубокого сожаления и горечи». Завершался доклад словами: «Вряд ли следует добавлять еще особо, что издание «Трудов» Института, в охарактеризованной выше форме, которые не для одного поколения станут настольной книгой русского учительства в России и за рубежом, а также могут быть и справочной книгой для славянских учителей вообще, явиться наилучшим памятником как существования русской зарубежной школы, так и существования Русского Педагогического института в Праге и поддержки Чешским Народом русской культуры» [3, Д.1, Л.101 об.].
 По мнению общественно-педагогических деятелей эмиграции Русскому педагоги­ческому институту им. Я.А. Коменского удалось стать центром педаго­гической мысли русского зарубежья, что и было подчёркнуто на Вто­ром Педагогическом Съезде. Создаваясь как учебное заведение для подготовки инструкторов по организации и руко­водству народным образованием в будущей России, он стал центром подготовки учителей для всех русских эмигрантских школ, проводником российского национального воспитания, приобщения молодежи к русской культуре и достижениям мировой педагогической мысли. К работе в нём были привлечены лучшие российские учёные, оказавшиеся в из­гнании, что способствовало поднятию престижа не только этого учебного заведе­ния, но и укреплению международного авторитета российской педагогической науки.
ЛИТЕРАТУРА
1.     Автономов   Н.П.   Харбинский   педагогический   институт   (1925-1937) // Сборник    Государственного    педагогического    института    (1925-1937) - Харбин, 1937.
2.     Вестник Маньчжурского педагогического общества.  - Харбин, 1922.
3.     ГАРФ. Ф. 5773 (Русский высший педагогический институт им. Я.А. Коменского .1922-1927). Оп. 1.
4.     Гессен С.И. К открытию Русского Педагогического института в Праге // Русская школа за рубежом.  - Прага, 1923. №2 - 3.
5.     Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную фило­софию. - М.: Школа - Пресс, 1995 .
6.      Гессен С.И. Педагог (на польск. яз.) // Педагог. – Варшава. – 1947. – № 4.
7.     Гессен С.И. Педагогические сочинения.  - Саранск: Тип. «Кр. Окт.», 2001.
8.     Дети эмиграции. Воспоминания. – Прага. 1925.
9.     Ковалевский Е.П. Проблема просвещения русского юношества // Труды IV-го съезда Русских Академических организаций за границей. Ч. 1. - Белград, 1929.
10.    Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия: история и культурно -просветительская  работа русского зарубежья за полвека (1920-1970). - Paris: Librairie des cinq continents, 1973.
11.    Макеева Н.А. Высшее образование российской молодежи в условиях эмиграции «первой волны» (1920 – 1930 гг. ХХ века): Дис. ... канд. пед. Наук. -  Саранск, 2003.
12.    Печерица  В.Ф.  Духовная  культура российской  эмиграции  в  Китае.  - Владивосток, Изд-во ДВУ. 1999.
13.    Руднев В.В. Русское дело в Чехословацкой Республике. Париж, 1924.
14.    Руднев В.В. Судьбы эмигрантской школы. - Прага: Изд. ПБ , 1930.
15.    Русский учитель в эмиграции. Сборник статей. - Прага: ОРУОЗ, 1926.
16.    Русское Зарубежье. Хроника научной культурной, общественной жизни. 1920-1940/ Сост. Л.Н. Мнухин. Т. 1. -  М., 1995. –
17.    Русская школа за рубежом. - Прага, 1924,  №5-6.
18.    Свято-Сергиевское Подворье в Париже. К 75-летию со дня основания. – СПб.: Издательство «Алетейя», 1999.
19.    Сокольцов Д.М. О задачах русского студенчества за рубежом // Пять лет.1921-1926. Юбилейный сборник. Выступления в день празднования 5-летия со дня основания Союза русских студентов-эмигрантов в Польше. - Варшава, 1927. 
20.    Съезд  - Совещание  русских  учителей в   Белграде // Бюллетень Педагогического Бюро. - Прага, 1924.  № 5.
21.    Таскина Е.П. Неизвестный Харбин. - М., 1994.
22.    Тимонин Е.И. Национальная культура Русского Зарубежья (1920-1930 гг.) – Омск: Изд-во СибАДИ, Изд-во ОмГПУ, 1997.
23.    Тихоницкий Е. Образование среди русских в Латвии // Русские в Латвии. Сборник. Ч.1,  - Рига, 1933.
24.    Фрейгмане Т. Русские в довоенной Латвии: на пути к интеграции. – Рига, 2000.
 ============================
Источник:
"Педагогика", 2008, № 10, С.79-89.



Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter